Почему мы пишем «брошюра», «парашют» и «пшют» через «ю»? И при чём тут французский язык?

Команда проекта «Арт-резиденция «ТочкаРусс» продолжает путешествие по закоулкам русской орфографии. Сегодня мы берёмся за правило, которое знакомо каждому со школьной скамьи, но таит в себе три коварных исключения. Готовы удивиться?

Строгое правило и его непослушные дети

В русском языке действует железный закон: после шипящих — ж, ш, ч, щ — пишем «у», а не «ю». Вспомните: журнал, шутка, чудо, щука. Никаких вариантов. Это одна из тех орфографических норм, которые мы усваиваем интуитивно, даже не задумываясь.

Но, как водится в любом живом языке, есть слова-бунтари, которые упрямо сохраняют «ю» вопреки правилу. Это брошюра, парашют и редкостный пшют. Почему же они избежали общей участи?

Французский след: три заимствованных гостя

Все трое — выходцы из французского языка, и их написание — это дань уважения оригинальному произношению и этимологии. В французском звук, обозначаемый буквой «u», близок к русскому «ю» после мягких согласных. Когда слова входили в русский язык в XIX веке, их транскрибировали максимально близко к источнику, не подгоняя под общие правила.

1. Брошюра (от франц. brochure — «сшивать»)

В XVIII веке так называли небольшие книжки, сколотые или сшитые ниткой, — предшественники современных журналов. Слово пришло вместе с модой на французские книги и сохранило своё «ю» как знак аристократического происхождения. Кстати, в разговорной речи долго спорили: писать брошюра или брошура? Но норма закрепилась именно в исконном виде.

2. Парашют (от франц. parachute — буквально «защита от падения»)

Здесь та же история: chute — падение, а para — против. Первые парашюты появились в конце XVIII века, и слово вошло в русский язык именно в таком облике. Интересно, что в 1920-е годы во время реформы орфографии предлагали унифицировать написание и сделать «парашут», но традиция оказалась сильнее — привычный вариант отстояли лингвисты и лётчики.

3. Пшют (от франц. pschut — междометие, обозначающее презрительное фырканье)

Это слово сегодня почти забыто, а зря! Оно обозначает франтоватого пустого человека, щёголя, который больше думает о внешности, чем о содержании. Встречается у писателей второй половины XIX века — например, у Петра Боборыкина или Александра Грина. Произносится оно с твёрдым «п» и мягким «шью» — отсюда и написание. Увы, с уходом реалий ушло и само слово, оставшись лишь в словарях и литературных архивах.

Почему же исключения не отменили?

В истории русской орфографии было несколько попыток «выровнять» эти слова под общее правило. В проектах реформ 1920–1930-х годов предлагалось писать «парашут» и «брошура». Но каждый раз спотыкались о два препятствия:

Устоявшаяся традиция — слова уже были в широком употреблении, их знали все грамотные люди.
Проблема произношения — замена «ю» на «у» могла бы сделать чтение менее естественным для тех, кто знал французский.

В итоге оставили как есть. Сегодня эти три слова — своеобразные «памятники» языковым контактам, напоминающие о том, что русский язык всегда был открыт для иностранных влияний, но сохранял свои внутренние законы.

Проект реализуется с использованием Гранта Губернатора Ханты-Мансийского автономного округа – Югры на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом «Центр гражданских и социальных инициатив Югры»
Поддержите наши проекты — вместе сделаем язык живым и вдохновляющим!